prikosnutsa

Кто сказал, что это не страшно? Да это так страшно, что я плачу по ночам!
Все валится из рук, все мысли там, все чувства там.

Пусть романтика спадет, пусть придет разочарование, пусть через десять лет я пойму, что это не мой путь.
Но я - сомневающаяся, скомканная, помятая, не накрашенная, рассеянная, молчаливая, уставшая,- это не я.
Это два года не моей жизни, два года наоборот.

Если бы я могла описать это чувство, когда поешь. Но все выходит грузно и пошло.

Тебе становится все равно. Буквально: все равно для тебя в этот момент. И нет такого, чтобы страсть, чтобы грусть. Покой, бесконечный покой и красота.

Знаете, когда поешь, попадаешь в мир совсем других красок, совсем других ощущений. Это такое счастье, такая боль внутри.

У меня совсем другая жизнь, другой путь. Но кто может сознательно от этого отказаться? Пение мешает, мешает учиться, работать, портит отношения. Но эти 3 часа в неделю я летаю над землей.

У всех свой крест, мой- много чувствовать. Слищком много, много лишнего, много плохого. Но это дар, который нельзя хоронить. Голос собирает чувства в упругую струну и несет в пространство. У меня другого дара нет, как же могу я отказаться от него? Стать совершенно духовно бесполезной?

Из-за этой чертовой неприступности, мне теперь никто-никто не может помочь.

Мама постареет и умрет.
А как же без мамы?

Что-то как-то совсем к горлу подступило. Не туда иду.
Ничего не выходит, все неокончено.
Эта музыка меня с ума свела.
Видеть никого не могу.
Осточертело это ничто, наполнить смыслом решето не получилось.
Куда дальше?
Не с кем и некуда.

Я никогда не забуду как мне сказали, что ее не стало. Я проснулась еще в той квартире. Мама подошла. И ровно, глядя в глаза, но как-то тревожно сказала, что та скончалась ночью, но меня не стали будить. Я тогда просто села на кровать. Походила. Потом поиграла. Что стояло-то и поиграла, вроде Глинки романсы какие-то. Попела, не получилась. Еще поиграла. Мне кажется, было светло, папы не было. Потом я подошла к столу у окна, там была Ксюша. Мы обнялись как никогда не обнимались и поплакали. Успокоились, разошлись.
Папа пришел вечером. Пахло алкоголем, меня это даже как-то задело, хотя все понятно конечно.
Я не могу поверить что ее нет. Я посмеюсь над тем, кто скажет мне, что ее нет. Я знаю что она всегда рядом, что она все видит.
Но я с ума схожу от невозможности с ней поговорить. Как же мне услышать ее.
Ведь не может существовать тот мир, где мы не можем слышать их голос.

Каждая минута стекает крупной каплей. Каждая минута летит в асфальт. Мне есть что рассказать. Все канет в лету и стечет по асфальту. Жестокий сарказм памяти- она зрячая, да немая.
По распаренной коже холодный липкий дождь, вкусный, бархатный и весь только мой. Голые руки и кутаться не во что, книжка промокла. И так одиноко, так одиноко, что гром до неба и никуда не деться, и на взрыд курю седьмую. I am nothing.

Ночная жизнь, трава, текила. Петь в пабе.
Я так люблю все блестящее и кожу!
но я блять педиатр из православной школы.

А его ведь никогда и не было.. счастья

цветные сказки
каждый день
по ночам

бесценно

И что ЖЖ? Та же жизнь. ЖЖ давно уже стал той же паутиной, что и рельность, от которой мы в нем спасались. Сам плетешь- и путаешься.
Второй ЖЖ.. что дальше? Третий?
Я все же думаю, что человек сам несет с собой эту суету, несет в себе. Но от себя сбежать некуда. К сожалению.

Страх разочаровать кого-то приходит после разочаровния в себе.
Я завидую людям, очарованным собою. Видящим в себе некий отпечаток гениальности, страстные сердца, таланты, стремления.. И ничего в них нет, но само очарование этого забвения.. Она заражает людей вокруг.
У меня его нет. Во мне нет искры, чтобы зажечь людей. Я просто умею играть.

"Не то место, которое им занимать следует" сказал он..
"Занимают в жизни не то место.." повторило эхо в моей голове

Сильная. Властная. Мраморная.

Я бываю холодной.
Такой холодной, что очень страшно!
Мне страшно.

Высыпал свежи снег..
И мама играет польские народные песни
И так хорошо!

Пятипалые в затишьи
Мыши, тайны. Страшно, слышишь?
Аааа, расхотелось поменяться
перестань ругаться несопротивляться
невозможно даже кожей..
страшно...

Нееет, не бери меня за руки
Суки надоели враки драки стуки буки
Мышцы глаза атрофия
Шоколадотерпия..
Хочешь?

Пятипалые крадутся
по рукам ногам и лицам принцев
нет такой преграды
взмыть бы в небо к белым птицам
ты не хочешь я не стану
бука бяка всюду шрамы

смех растоптан по подъездам
по окошкам белой ложкой
с фольгой в аква-минерале беламор канал играет
Надоело, слышишь, тошно, пошло, крошка, очень пошло
Никуда не извернуться ничего не оставляет
Что поделать- надо гнуться, рваться, биться и тянуться...

Иногда, очень редко, люди устают. Устают смотреть, устают есть, устают ходить.
Иногда люди устают от голосов, от звуков, от света.
Устают каждый день. Устают спать и просыпаться.
И когда люди так устают, в них просыпается самое сокровенное. Что-то, о чем они сами не знали.
Иногда в них просыпаются забытые мечты, иногда в них просыпается та, детская, жалость и мягкость.
А еще, иногда, они перестают быть другими, ненадолго.
И желание поддержать образ, созданный в головах совершенно незнакомых людей, пропадает
И тогда им, возможно, стало бы так приятно жить
Если бы они так не устали

Сколько же мусора в моей голове!

Ксюша уехала. И мне плохо.
Мне было так плохо, когда уезжал Юрка.
Мы все остались здесь, но здесь совсем не лучше.
Там есть иллюзия надежды.. а здесь она убита.